• Анна Вислоух

Самая длинная поверка

Updated: Feb 27, 2021

В мою книгу "Помните, что все это было", посвященную памяти узников нацистского лагеря смерти Аушвиц-Биркенау вошли далеко не все эпизоды, которые остались в черновиках. Я это сделала по разным соображениям, но самым главным аргументом стал возраст моих читателей: не все я бы рискнула им рассказать. Но здесь, я думаю, можно вспомнить один из них. Он вошел в историю лагеря как самая длинная поверка (аппель), которая продолжалась 19 часов.

6 июля 1940 года из Аушвица бежал первый заключенный, Тадеуш Виёвский.

Из воспоминаний Болеслава Бича: " Я жил в городе Освенциме. И меня взяли в лагерь электромонтером, в группу штатских работников. В середине июня 1949 года в лагерь прибыл первый эшелон с польскими узниками. Нескольких из них вскоре дали нам в помощь. Мы приносили им еду, помогали поддерживать переписку с внешним миром, а когда познакомились ближе, решили помочь им бежать. Тогда это было возможно: лагерь еще не был полностью огражден и не хватало охраны.


На побег решился узник Тадеуш Виёвский, родом из Тарновского воеводства. В субботу 6 июля 1940 года он вошел в нашу комнату в рабочем бараке, переоделся в рабочую одежду моего товарища Юзефа Патека, надел повязку, которую мы носили как штатские работники, вышел вместе с нами через боковой выход, и пошел к железнодорожной станции. Мы дали Виёвскому деньги и еду, он сел в товарный поезд и уехал в сторону Спетковиц".


Из воспоминаний Эрвина Михалика: "К моменту бегства Виёвского я работал на строительстве первого крематория. Поверка началась около шести часов вечера. Стало известно, что исчез 18-летний заключенный из комнаты №7 в нашем бараке".


Из воспоминаний Казимежа Бжеского: "Мы были просто потрясены, когда впервые услышали вой лагерной сирены".


Из воспоминаний Т. Балута: " На плацу построили всех, находящихся в лагере узников: нас было тогда около полутора тысяч.


Казимеж Бжески: "Фрич, комендант лагеря, объявил нам, что мы преступники и будем стоять так три дня и три ночи".


Эрвин Михалик: " Грабнер, начальник политического отдела, заявил, что будем стоять до тех пор, пока не станут известны подробности побега".

Вся команда СС, приведенная из-за побега в боевую готовность, вымещала на узниках свою ярость за пропавший субботний вечер.


Из воспоминаний Е. Корчовского: "Было приказано стоять не двигаясь, по стойке смирно или на корточках с протянутыми руками. Так долго, что стали отказывать мышцы. Эсэсовцы и охранники из числа узников — капо — сновали перед шеренгами, избивая всех без разбора палками по головам и плечам".


Из воспоминаний Б. Цынкара: "Время от времени к нам применяли так называемый "тык в бок": эсэсовцы и капо шли вдоль шеренг, выравнивали их при помощи палок, сталкивая нас на колючую проволоку".


Из воспоминаний М. Дыбуса: "Когда я стал шататься от усталости, немец-капо ударом палки по затылку привел меня чувство со словами: "Добрый день!"

Из воспоминаний З. Адамчика: "После жаркого дня наступила холодная ночь. От реки Солы дул пронизывающий ветер".


Из воспоминаний Ф. Мылыка: "В субботу полагалось сдавать грязное белье и на всех узниках была только грязная одежда из тика. Всю ночь мы ужасно мерзли".


Из воспоминаний Казимежа Бжеского: "Становилось все холоднее, от холода зуб на зуб не попадал. Эсэсовцы менялись, а мы продолжали стоять".

Из воспоминаний Х. Кобыляньского: "Мы сидели на корточках, сцепив руки на затылке".


Из воспоминаний О.Т. Штура: "Нас освещали прожекторами и эсэсовцы следили, чтобы никто не посмел опустить руки, а тех, кто от усталости и слабости все же опускал, нещадно избивали".


Из воспоминаний М.Дыбуса: "За первые шесть часов все, кто был постарше и слабее, свалились без чувств".


Из воспоминаний О.Т. Штура: "Многие теряли сознание и падали. Тогда их поливали водой и били. У некоторых отнимались руки. Такое случилось с доктором Цурусь Бахледой. В середине ночи из окна барака мы услышали голос переводчика. Он сообщал, что Фрич обещал скостить наказание, если объявится тот, кто помог Виевскому бежать".


Из воспоминаний К. Бжеского: "Выступили пять молодых мужчин из комнаты №7. Эти пятеро больше не вернулись на плац. Мы продолжали стоять".

Из воспоминаний М.Дыбуса: "Так как беглец не нашелся до 12 часов ночи, комендант лагеря Хёсс распорядился оставить нас стоять следующие шесть часов, до шести утра".


Из воспоминаний Э. Домасевича: "С полуночи нам велели стать по стойке смирно. Они собирались расстрелять каждого пятнадцатого. Эсэсовец, который нас сторожил, проходил перед шеренгой и отсчитывал. Они думали, что голод, жажда, до крайности взвиченные нервы сделают свое и мы заговорим".


Из воспоминаний В. Пляскура: "Эсэсовцы отобрали двадцать узников, которых должны были казнить в отместку за побег. Среди них очутился и я. Вдруг один из узников свалился от усталости и началась суматоха. Эсэсовцы кинулись к узнику. Тогда стоявший за мной инженер Хилле оттащил меня назад в шеренгу. Обошлось. Никто не заметил, что произошло".


Из воспоминаний Е. Корчовского: "Особенно тяжело приходилось тем, кто из-за многочасового стояния и нервного потрясения испытал естественную потребность покинуть шеренгу. В этих условиях нечего было и думать о клозете".


Из воспоминаний Б. Цынкара: "Многие не могли удержаться и справляли нужду там, где находились".


Из воспоминаний З. Домасевича: "Опорожнялись в штаны или на место, где стояли. За это наказывали ударами резинового кнута".


Из воспоминаний Х. Кобыляньского: "В угоду эсэсовца старосты бараков и капо придумывали невероятно жестокие шутки. Помню графа Боваровского. Он был лагерным переводчиком. Его вытащили из шеренги, дали кусок бумаги и велели вынуть из брюк на бумагу то, что наделал. Затем вымазать нос собственными экскрементами, лечь и лаять как собака. Наутро многие узники лежали в обмороке. Их отливали ведрами холодной вода, а если это не помогало относили в барак. Чтобы немного подвигаться и согреться, я кинулся носить пострадавших".


Из воспоминаний М.Дыбуса: "В шесть часов утра несмотря на поиски беглеца по-прежнему не было. Комендант Гёсс приказал стоять до 12 часов дня".

Из воспоминаний К. Бжеского: "После холодной ночи наступил жаркий день. Мы начали терять силы, падали в обморок. Люди лежали, стонали и корчились от боли".


Из воспоминаний Х. Кобыляньского: "С 10 часов утра солнце светило прямо сверху. Я видел тогда людей, чьи головы распухли точно тыквы. Под выпуклыми опухшими лбами почти не видны были глаза".


Из воспоминаний Е. Корчовского: Зной, жажда и истощение валили с ног все больше узников.


Из воспоминаний Б. Цынкара: С некоторыми заключенными случился солнечный удар.


Из воспоминаний О.Т. Штура: У меня самого начались какие-то видения. Мне казалось, что из под земли вылезают дикие звери.


Из воспоминаний К. Бжеского: Мы все стояли. Кругом слышались жуткие стоны. Люди выли, многие богохульствовали, проклиная Господа Бога...


В полдень комендант Хёсс вызвал лагерного врача капитана СС Папирша, венгра по происхождению. Тот прошелся между шеренгами и объявил, что стоять будем до двух часов пополудни. Наконец, когда на плацу держались на ногах не больше 10 узников, был отдан приказ разойтись по баракам. Плац, на котором мы стояли, походил на чудовищное поле боя, откуда шла вонь испражнений. Мы шли, поддерживая друг друга под руки.


Из воспоминаний М. Колодзея: Я весь распух так, что голова и шея слились с плечами. Я не мог снять брюки и пришлось разрезать штанины.


Из воспоминаний Я. Хлебовского: После этого долгого стояния было много случаев помешательства. От побоев почти у каждого была разбита голова.

Многие узники уже не вернулись в бараки. они погибли от истощения. Инфаркта, солнечного удара и от побоев.


Из воспоминаний А. Кшетуского: Я все время молился и это помогло мне выдержать все 20 часов. Около двух часов дня мы получили еду: немного ботвы и несколько кусков картофеля. до конца дня нас оставили в покое. На следующий день нас погнали на каторжный труд, разгружать склад стойматериалов. Капо подгоняли и избивали нас, а мы должны были бегом таскать мешки с цементом и кирпичи.


Из воспоминаний Казимежа Бжеского: "Электрики, арестованные в связи с побегом Виёвского, получили по 50 ударов кнутом. нас заставили присутствовать при наказании".


Мариан Колодзей: "Это было преддверием того, что нас ждало в Осенциме, но мы надеялись, что война через несколько месяцев кончится и мы продержимся..."


Даже и в этом эпизоде я опустила самые страшные подробности экзекуции заподозренных в причастности к побегу Виёвского. Беглеца не нашли.

2 views