• Анна Вислоух

Ровенский "Шиндлер"

Думаю, почти все или очень многие слышали об Оскаре Шиндлере и его знаменитом списке. И фильм наверняка смотрели "Список Шиндлера". Я была в музее Шиндлера на месте его посудной фабрики в Кракове два раза. Шиндлеру было присвоено звание Праведника народов мира. Это очень известная личность, в моей книге "Помните, что все это было" я рассказала его историю.



Но был, по крайней мере, еще один немец, бывший нацист, член партии, который тоже сделал очень много для спасения обреченных людей. Но имя его совсем не так известно. А кто-то про него не слышал вообще. Поэтому мне хотелось бы эту несправедливость исправить.


Этого человека звали Герман Фридрих Гребе. 24 марта 1965 года Яд Вашем присвоил ему почетное звание Праведника народов мира.


В 1931 году Гребе вступил в нацистскую партию, но быстро понял, во что он, извините, вляпался. Спустя год после прихода Гитлера к власти, в 1934 году на одном из партийных собраний он открыто раскритиковал нацистскую политику в отношении еврейских предприятий. Конечно же, он был арестован гестапо и отправлен в тюрьму в Эссене. Но ему повезло, вскоре его освободили.


Гребе работал в строительной компании Йозефа Юнга в Золингене. Летом 1941 года, вскоре после нападения Германии на СССР, его отправили на Волынь, где он стал руководить работой всех филиалов компании, расположенных в Волыни и Советской Украине. На строительных работах, проводимых компанией "Юнг", использовали рабочих разных национальностей, в том числе там работало много евреев.


Второго октября 1942 года он стал свидетелем массовых расстрелов евреев под Дубно, когда около пяти тысяч мужчин, женщин и детей заставили голыми спускаться в вырытые рвы, и эсэсовцы хладнокровно расстреливали их. Причем, простите за подробности, следующая партия становилась на еще теплые тела тех, кто был расстрелян за несколько минут до них. После войны он дал свидетельские показания об этом ужасающем истреблении населения Дубно (и всей Украины) на Нюрнбергском процессе.


Гребе не стал сторонним наблюдателем, хладнокровно наблюдавшим за невообразимыми зверствами. Возмущённый до глубины души, он решил спасти как можно больше евреев. Как и Шиндлер, утверждая, что это необходимо для укрепления военной мощи Германии, он сознательно набрал так много работы и заключил так много контрактов, что его компания не могла справиться с ними. Это привело к увеличению потребности в рабочих.


Он без колебаний рисковал своим положением и имуществом, а затем и жизнью. В июле 1942 года он узнал из своих источников в вермахте, что истребление евреев в Ровно неизбежно. Гребе достал для них охранные грамоты и помчался в Ровно. Угрожая пистолетом, он заставил полицию в последнюю минуту освободить 150 евреев и повел освобожденных пешком в Здолбунов, подальше от опасности.


Когда несколько месяцев спустя евреев из гетто Здолбунова начали депортировать, Гребе выправил для 25 своих рабочих фальшивые "арийские" документы. А дальше начинается настоящий детектив.


Он на собственной машине отвез их в филиал компании в Полтаве, за сотни километров на восток, где их никто не знал. Но на самом деле в Полтаве... не было никакого филиала: Гребе создал и поддерживал его за свой счет только для того, чтобы обеспечить жильем своих еврейских работников. До прихода Красной Армии дожили все.


Со временем убытки, которые терпела компания в украинских филиалах, и странная тайная деятельность Гребе стали вызывать подозрения у руководства компании в Золингене. Они намеревались отстранить его от должности и осудить за растрату, но уже не успели это сделать. После поражения немецких войск на востоке Польши Гребе и группа евреев, работавшая в его офисе, переехали сначала в Варшаву, а затем в Рейнланд.


С февраля 1945 до осени 1946 года Гребе активно сотрудничал с отделом по расследованию военных преступлений и участвовал в подготовке Нюрнбергского процесса. Он был единственным немцем, который выступал в суде в качестве свидетеля государственного обвинителя. В результате он и его семья стали получать угрозы.


В 1948 году Гребе решил эмигрировать в США. Вскоре после того, как его семья переехала в Сан-Франциско, он продолжил свои усилия по привлечению к ответственности военных преступников, живущих в Германии. И я не удивилась, когда прочитала, что это еще больше восстановило послевоенное немецкое общество против него, на родине он стал фактически персоной нон-грата.

2 views