• Анна Вислоух

Марш смерти. 18 января 1945 года

Я с трудом переставляю ноги, проваливаясь в глубокие сугробы. Дорогу за ночь замело так, что не видно тротуаров и непонятно, куда идти. Меня высаживают метров за пятьсот от дома — дальше машина просто не проедет. Я иду из последних сил. Ветер сбивает с ног, заворачивает в колючее одеяло, и сквозь его прорехи я вижу спасительную дверь подъезда. Ввалившись в тепло, прислоняюсь к батарее: всё, скорее домой, горячий чай и теплое одеяло.


Тело постепенно оттаивает, в голове вяло ворочаются заледеневшие мысли. И тут до меня доходит: я едва-едва, чуть не плача, прошла эти несчастные полкилометра по сугробам, в теплом пальто и сапогах. А как же они?! Те, кто отправились в «марш смерти» из Аушвица, те, кого полураздетыми эсэсовцы выгнали в снежное поле и повели…


Куда? За девять дней до освобождения Освенцима Красной Армией, 18 января 1945 года, немцы отправили заключённых пешком.


За 60 километров, в местечко Водзислав-Слёнски, а затем поездами вывозили в другие лагеря. Почти шестьдесят тысяч человек вышли из лагеря. Дошли сорок пять тысяч: охрана расстреливала отстающих.


Прошло много лет, а Хелена помнит всё, как будто это было вчера:

«Мы пошли по дороге, засыпанной густым рыхлым снегом. Идти было очень тяжело. Впереди нас и за нами шла нескончаемая река истощённых, одетых в тряпьё заключённых. Уже через три или четыре километра нашего пути по краям дороги лежали тела тех, кто упал без сил и был добит выстрелом из карабина. Звуки выстрелов были слышны каждую минуту. Но нужно было идти! Жители в деревнях на нашем пути, завидев наше страшное шествие, прятались по домам. Но некоторые, рискуя жизнью, успевали дать нам кусок хлеба или бутылку воды.


…На третий день около полудня мы пришли в Водзислав-Слёнски. Мы были измучены. Путь марша был устлан трупами тех, кто падал от усталости, кто был убит при попытке к бегству или попытке спрятаться в месте ночлега. Эсэсовцы выполнили свою дьявольскую миссию. В Водзиславе нас разместили на огромной придворцовой территории. На этот раз нам не удалось попасть в помещение, до позднего вечера мы были на улице. Здесь закончилось наше путешествие. Прошли мы 63 километра смертельным маршем». Так описала этот путь Хелена Дунич-Невинская в своей книге «Дороги моей жизни. Воспоминания скрипачки из Биркенау».


Марши смерти во время Второй мировой войны — это принудительные перемещения заключённых под охраной эсэсовцев. Проходили они на очень длинные расстояния и в трудных, порой невыносимых условиях. Марши смерти начались летом 1944 года и продолжались практически до конца существования Третьего рейха, а последний марш состоялся 7 мая, в день капитуляции немцев союзникам.


На маршах смерти гитлеровцы уничтожили около семисот пятидесяти тысяч заключенных.


17 января 1945 года, за десять дней до освобождения, когда Советская армия находилась всего лишь в нескольких километрах от лагеря, началась окончательная принудительная эвакуация заключённых Аушвица, в котором на тот момент находилось около шестидесяти шести тысяч узников.


Колонны заключённых — почти шестьдесят тысяч человек — отправились в жуткую январскую стужу в 60-километровый марш к местечкам под названием Водзислав-Слёнски и Гливице. Заключённых, которые пережили марш несмотря на лютый холод, загнали в открытые железнодорожные вагоны и вывезли в концентрационные лагеря Маутхаузен и Бухенвальд. Многие из тех, кто выжил в маршах смерти, погибли уже здесь.


«Это не был единый марш, — написал в предисловии к своей книге «Марш смерти в памяти заключенных, эвакуированных из Освенцима» директор Государственного музея Аушвиц-Биркенау Пётр Цивинский. — Каждый прошёл какой-то свой собственный путь, измеряемый собственными недостатками и препятствиями, преодолевая свои собственные барьеры, каждый падал и поднимался. Или не поднимался. Каждый заключённый прошёл свой путь каторжной эвакуации, который после войны — теми, кто выжил, — был назван «марш смерти».


Выжившие в этом страшном марше вспоминали потом эту принудительную эвакуацию как худшее из того, что им довелось пережить в плену: хуже постоянной селекции, хуже систематического недоедания в лагерях, хуже ледяных, кишащих инфекциями бараков.


Из лагеря вывели заключённых, которые могли бы ещё работать. Но в колоннах также находились и больные, и дети. Эсэсовцы убивали тех, кто терял силы и не был в состоянии идти, а также расстреливали тех, кто пытался убежать. Во время этой принудительной эвакуации погибло от девяти до пятнадцати тысяч узников Аушвица.


Вспоминает марш смерти в своей книге «Я пережила Освенцим» и Кристина Живульская:


«Из лагеря вышло шестьдесят тысяч человек. Из них тридцать пять тысяч мужчин с участка Буна-Верке (фабрика боеприпасов). В конце каждой четырехтысячной колонны — сани, запряжённые собаками. На санях пулемет и фернихтунгскоманда. Вокруг нас — собаки.


…По обеим сторонам дороги — покрытые снегом поля. Никаких следов человеческого жилья. Бася, Зося и я держимся вместе. Пятёрки уже давно распались. Идём бесформенной массой, подгоняемые конвоем. «Вперёд… Вперёд… Живее, свиньи!»


Всё чаще, всё громче стоны вокруг. Кто-то отстаёт, смешивается с другой группой. Раздаются первые выстрелы. Звонки на санях вызванивают песню смерти.


…Состояние такое, словно во мне всё оборвалось. Руки свисают, как плети, тяжёлые, как свинец. Дикая жажда жжёт душу. Дыхание прерывается, сердце стучит толчками. Ничего уже не понимаю, что говорят рядом со мной.


…Волочу ноги дальше. Вокруг голые поля. Бася уже выбросила всё из рюкзака. Дорога покрыта сапогами, свитерами, одеялами, пальто. Шагаем по ним. Ничто уже не важно. Ни о чём не помним. Только о том, как бы сделать ещё один шаг, ещё несколько шагов. Хотя бы километр. Ради тебя, мама, потому что ты ждёшь и страдаешь. Может быть, именно на этом километре отобьют нас. Упасть теперь — на последнем этапе страданий? Нет, нельзя. Ещё шаг… Ещё километр".

6 views