• Анна Вислоух

"Имя сей звезде — Полынь..."

«Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя ей звезда «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки».

Откровение св. Иоанна Богослова.



Вообще-то, мне "повезло" дважды — я родилась сразу после аварии на печально известном "Маяке" под Челябинском. А 28 апреля 1986 года мы с дочерью сошли в Гомельском аэропорту с трапа самолета — прилетели на майские в гости к моей сестре... Неясные слухи, абсолютный информационный вакуум, прекрасная погода, очень тепло, Первомайская демонстрация, трехлетняя дочь, собирающая на обочине радиоактивные одуванчики...


Через несколько дней билеты на поезда и самолеты из Гомеля купить было невозможно, хорошо, что у нас уже был обратный в Воронеж. 6 мая мы улетели, а 7-го... Под Гомель подогнали эшелоны и по радио объявили, чтобы люди ждали правительственного сообщения. Если бы ребята буквально своими телами не потушили пожар, реактор рухнул бы в подземные воды и тогда пришлось бы эвакуировать и Гомель, и Киев. Но они его потушили...


Я не раз писала про аварию. А уж читала... Но продолжаю собирать книги, документы, свидетельства очевидцев, в том числе и по "Маяку". Так мне в руки попала книга Жореса Медведева "Атомная катастрофа на Урале", есть подборка газетных публикаций. У меня есть и редкие книги, которые сегодня найти сложно.


Еще в начале 90-х мне попала в руки книга житомирской журналистки Аллы Ярошинской "Чернобыль. Совершенно секретно". Эта документальная повесть удостоена альтернативной Нобелевской премии "За жизнь, достойную человека" (1992, Швеция). Под редакцией Алла Ярошинской вышла первая в мире "Ядерная энциклопедия" (1996). В составе официальных групп России работала в ООН, занималась проблемами ядерного нераспространения. Вот отрывок из предисловия к книге: "Мы не знали, да и никто, наверное, не знал, что через несколько часов на этой земле рядом случится то, что навсегда изменит нас, изменит эту древнюю прекрасную землю, лес, поля, луга. Изменит всю жизнь. И она, жизнь на Земле, отныне будет делиться не только на эпохи, эры, культуры, религии, общественно-политические формации, она будет делиться на дочернобыльскую жизнь и после. До. И - после. Земля никогда больше не будет такой, какой она была до 26 апреля 1986 года, 1 часа 24 минут...

Житомир расположен в 130 километрах от столицы Украины - Киева. Иногда мы с мужем позволяем себе поездки туда, в театр. Обычно мы не остаемся там на ночь, а возвращаемся после спектакля назад.

По иронии судьбы именно 27 апреля, днем, не подозревая ни о чем - ведь ни радио, ни телевидение, ни газеты - никто не сообщил о взрыве на Чернобыльской атомной электростанции, - мы отправились в Киев...


Мы ехали поздним вечером в прекрасном настроении. Дорога от Киева до Житомира утопала в распускающихся весенних лесах. Проехав чуть больше половины, остановились и вышли подышать пронзительной зеленью. Стояла тишина. Мерцали яркие, холодные звезды. Сбоку висел ковш Большой Медведицы. Луна заливала все вокруг ровным светом. Казалось, слышно, как лопаются рядом на деревьях почки.


Несмотря на то, что официально никаких сообщений о взрыве на ЧАЭС советские средства информации не передавали, в близлежащих от Чернобыля городах Киеве, Житомире, Чернигове с каждым днем нарастала паника. Никто не знал, что именно произошло, слухи распространялись самые невероятные, неимоверные. В аптеках исчез йод. Многие люди, полагая, что уберечься от радиации можно с его помощью, пили его, обжигая себе гортани и кишечники. Йод в чистом виде.

Официальная медицина молчала. Наконец, спустя десять дней, министр здравоохранения УССР А. Е. Романенко дал ценные рекомендации: закрывать форточки и тщательно вытирать мокрой тряпкой ноги, заходя в дом. Делать влажную уборку квартиры. Вот и вся радиационная профилактика.


О том, что в Советском Союзе взорвался четвертый блок Чернобыльской АЭС, об увеличении фоновых значений, мы узнали впервые из зарубежных радиоголосов. Наш же официоз сообщил об этом только на третий день.


Но наступал весенний праздник 1 Мая и, вероятно, никому не хотелось верить в то, что произошло на самом деле что-то ужасное, непоправимое. 1 Мая и в Житомире, и в Киеве, и в Чернигове, в других городах и весях Украины, Белоруссии, России, в Прибалтике - везде по всей стране, как и в прежние годы, миллионы людей вышли на праздничную демонстрацию. Было очень жарко. Не просто тепло. А жарко. Дети в национальных костюмах, вдыхая радиоактивный угар, плясали на Крещатике, главной улице столицы Украины.


А на трибуне, приветствуя демонстрантов, стояли члены украинского Политбюро украинской Компартии, члены правительства, гости столицы. И едва ли не в это же время дети высокопоставленных чиновников спешно отправлялись в аэропорт Борисполь на самолеты, подальше от беды. Глаз правительству радовали, создавая такой ценой иллюзию перед мировым сообществом, что все о'кей, дети обманутых рабочих, интеллигенции...


Хорошо помню начало мая рокового года. Голубое небо. Белоснежные облака. Тепло. Даже странно было, что так тепло. Слухи, дезинформация стали нашей привычной средой обитания. После 1 Мая они начали нарастать быстрее снежного кома. В газетах, по радио - одно, люди, которые приезжали оттуда, говорили совсем другое. В железнодорожных и авиакассах Киева распродали все билеты на ближайший месяц. Билетов не было никуда. Взвинченные, напуганные неизвестностью, люди штурмом брали вокзалы и поезда. Ехали куда-нибудь. Лишь бы подальше от Чернобыля.


И я была не исключение. Мой муж, Александр, работает пожарным. Несколько его знакомых коллег из других частей направили в Чернобыль. Откачивать воду из-под разваленного реактора. Седьмого числа, мая, он позвонил мне с работы и сказал: немедленно уезжай с детьми. Просто сказать: уезжай. А как? Куда? В то время я работала корреспондентом отдела промышленности и капитального строительства областной партийной газеты "Радянська Житомирщина".


Я написала редактору заявление на предоставление мне отпуска. Заведующий отделом поставил условие: сделать материал о строительстве нового завода на Крошне. Утром следующего дня такой материал лежал у него на столе. Начинался он строчкой о том, как прекрасно кипение цветов на окраине Житомира, какой великолепный яблоневый аромат долетает на стройку из близлежащих садов...

Билет к родственникам на Кавказ, в Армавир, мы не взяли. Билетов туда не было. Впрочем, их не было никуда. С большим трудом мы выехали в Москву к знакомым..."


В Гомеле было все точно так же. И если челябинскую аварию я не помню, ибо была слишком мала, то Чернобыль не забуду никогда... сериал, который показали прошлой осенью, заставил все пережить вновь. Я еле его досмотрела. Моей сестры из Гомеля уже нет в живых.

13 views